Антон Заньковский. Децизионизм: учение К. Шмитта в контексте Теории Многополярного Мира

Чтобы противостоять интеграции либеральной идеологии во внутреннюю политику страны, власть должна опираться на альтернативную теоретическую базу, на полноценную, конкурентоспособную  правовую систему. Заявленная программа «суверенной демократии» заслуженно подвергается критике со стороны оппонентов существующего режима, т.к. не ясны  базовые положения  этой программы, которых, предположительно, вовсе не существует в виде внятной системы. В этом контексте децизионизм  К. Шмитта может служить  базисом для идейного оживления понятия «суверенности», которая приобрела бы положительный смысл в новой коннотации; помимо ставки на суверенитет относительно внешнего гегемона (что и составляет на данный момент единственное идейное содержание понятия), будет сделан акцент на самой фигуре суверена,  что создаст правовую базу для легитимизации смысла русской политики – архетипа  самодержца, ведь без него у России нет ни прошлого, ни будущего. 

Орацио Мария Ньерре .Европа и многополярная парадигма

Европа должна сообща сделать выбор, выбор между жизнью и смертью. Мы призываем к созданию европейской партии. Европа должна понимать необходимость независимости, и должна также понимать, что она не будет обеспечена Североатлантистским пактом. Она должна поощрять и одобрять любые стремления к полицентрации мира. Только так она сможет выжить. Старые европейцы должны понять, что единственной легитимной борьбой за превосходство может быть борьба за внутреннее превосходство.  С этой точки зрения, ничто не должно быть забыто, но все должно быть преобразовано. Перед нами ряд славных примеров. Мы живем в эпоху пробуждения мифа, в момент эпохальных перемен. Настало время разрубить гордиев узел и решить: западничество или европеизм? Сделать выбор в пользу европеизма значит не что иное, как выбрать многополярность.

Натэлла Сперанская: Четвёртая Политическая Теория и «другая Европа»

Хайнрих Майер в книге «Карл Шмитт, Лео Штраус и Понятие политического» пишет, что миру, который пытается уклониться от различения друга и врага, Шмитт наглядно показывает неизбежность радикального Или-или, чтобы обострить «сознание чрезвычайной ситуации» и снова пробудить способность, проявляющуюся в те мгновения, «когда враг с конкретной ясностью обнаруживается как враг". Несомненно, что сегодня мы безошибочно можем назвать нашего врага по имени. Этот идеологический (и онтологический) враг – либерал, приверженец политической теории, которая одержала победу над двумя идеологиями двадцатого столетия – коммунизмом и фашизмом (национал-социализмом). С последствиями этой победы мы имеем дело сегодня. Говоря «мы», я имею в виду не какое-либо абстрактное политическое образование, но представителей евразийской геополитической традиции, или линии теллурократической геополитики (соответственно, враги определяются через причастность к талассократической геополитике). Лео Штраус, комментируя фундаментальный труд «Понятие политического», отмечает, что при всей содержащейся в нём радикальной критике либерализма, Шмитт не доводит её до конца, поскольку предпринятая им критика «разворачивается и остаётся в горизонте либерализма».

 

 

Натэлла Сперанская. Евразия и Европа: диалог «больших пространств»

Карл Шмитт рассматривал землю как единое целое и занимался поиском её глобального предназначения. Это «целое» было оформлено Шмиттом в виде концепции Номоса. Он использовал греческое слово, происходящее от глагола «nemein», которое тождественно немецкому «nehmen» — «брать». Номос заключал в себе три акта первородной драмы: «взятие», «деление и распределение взятого», «эксплуатацию и использование взятого и распределённого». Согласно Шмитту, Номос земли был всегда. Первый Номос описывается им как «земля обетованная» древних народов. Это Номос древности и Средневековья. Он перестал существовать после открытия великих океанов и американского континента. Так было положено начало второму Номосу, номосу национальных суверенных государств, имевшему евроцентричную структуру. События первой мировой войны привели к его разрушению, вследствие чего земля распалась на восточную и западную части, которые находились в состоянии «холодной» войны. Речь идёт не о простой географической противоположности, а о более изначальном и глубоком протиповоставлении. 

ГЛОБАЛЬНЫЙ РЕВОЛЮЦИОННЫЙ АЛЬЯНС ПРОТИВ СЕВЕРОАМЕРИКАНСКОЙ ГЕГЕМОНИИ

Для перехода к многополярному миру нам не хватает прочной консолидации всех антиглобалистских сил в единый политический фронт – в международном масштабе. Создание Глобального Революционного Альянса (Global Revolutionary Alliance) в 2011 году было продиктовано необходимостью формирования альтернативы  «однополярному моменту» и сопутствующим ему либерализму и глобализму.
Мы ищем сотрудничества с людьми и организациями, осознающими угрозу, которая исходит от северо-американской империалистской политики, и готовы присоединиться к нам в противостоянии «однополярному моменту» и американской гегемонии. 

Интервью с Али Реза Джалали

 
- Западные СМИ уверенно утверждают, что падение нынешнего сирийского режима неизбежно. Как вы считаете, насколько основателен этот прогноз и существует ли некая политическая сила, которая способна навести порядок в этой ситуации?
- Текущий сирийский кризис - главный геополитический вызов на Ближнем Востоке, оказывающий значительное воздействие на стабильность в международных отношениях, как в регионе, так и в мире. Можно сказать, что данная международная проблема является началом новой эры и означает переход от так называемого однополярного мира к многополярному мировому порядку.
Как мы видели в последние месяцы, отношения между странами-членами Совета Безопасности ООН дали большую трещину, наметив западную ось (США, Великобритания, Франция), которая поддерживает сирийскую оппозицию, противоположно евразийской оси (Россия, Китай), поддерживающей Башара Асада и стабильность Дамасского режима.
С другой стороны, в регионе Ближнего Востока можно увидеть две другие оси: Саудовская Аравия, Турция и Катар (союзники США) против «Оси Сопротивления» (Иран, Сирия, Хизбалла и некоторые палестинские партии).
Катар и Саудовская Аравия направили свою пропаганду в СМИ против сирийского правительства, в то время, как Турция поддерживает оружием и деньгами сирийскую оппозицию (сторонники Аль-Каиды, Братья-Мусульмане [сирийское отделение], либералы, террористы из арабских стран, Афганистан, Европа).

 

Tags: 

Интервью с Марко Коста

 
Интервью с представителем Евразийского движения в Италии Марко Коста.
 
- Западные СМИ уверенно утверждают, что падение нынешнего сирийского режима неизбежно. Как вы считаете, насколько основателен этот прогноз и существует ли некая политическая сила, которая способна навести порядок в этой ситуации?
 

Tags: 

Интервью с Еленой Громовой

 
- Западные СМИ уверенно утверждают, что падение нынешнего сирийского режима неизбежно. Как вы считаете, насколько основателен этот прогноз и существует ли некая политическая сила, которая способна навести порядок в этой ситуации?
- Прежде всего, хотела бы сказать (и это моя твердая позиция), что в Сирии нет никакого «режима». Есть законное правительство, есть легитимный Президент, которому народ оказал доверие в 2000 году и подавляющим большинством подтвердил свое доверие в 2007 году на выборах. Если кому-то 7-летний срок президентства кажется большим, то по этому поводу могу сказать следующее: во Франции президент избирается точно так же, на 7-летний срок, но никто не говорит, что во Франции «режим». Если Башара Асада обвиняют в том, что он сын Президента Хафеза Асада, то можно взглянуть на США, где были Буш-старший и Буш-младший. Но, опять же, никто не называет власти США режимом.
Зато эти страны и другие государства, враждебные Сирии, и подконтрольные им СМИ все неугодные им правительства называют «режимами», иногда добавляя прилагательное «диктаторские». Такая риторика используется исключительно для оправдания преступных действий против неугодных им стран. Мол, «мы не на страну нападаем, а нехороший режим свергаем»… Фашизм под оберткой «демократии» и «защиты народа от режима»… Сколько при этих действиях погибает людей – это «борцов с режимами» абсолютно не волнует – они несут знамя своей псевдодемократии, ступая по миллионам человеческих тел.

Tags: 

Многополярный мир. Новые акторы, новые вызовы

 

Американское правительство было готово к тому, что теория многополярного мира однажды появится. В своём фундаментальном труде «ТММ» Александр Дугин, создатель этой теории, пишет, что опасения американцев были отмечены в докладе «Глобальные тенденции 2025» Национального Совета по разведке США ещё в ноябре 2008.

В рамках многополярного мироустройства, где в роли политических акторов выступают уже не национальные государства, как это было в Ялтинской системе, а цивилизации, потестарная проблематика разрешается в признании тезиса о необходимости наличия стратегических полюсов в каждой из цивилизаций. Функция этих полюсов заключается в принятии решений, связанных с отношениями между цивилизациями. Иными словами, каждый отдельный полюс признаётся субъектом межцивилизационного диалога. Критерий определения локализации полюсов или центров власти Александр Дугин предлагает выработать на основании шмиттианской концепции суверенитета: «Суверенен тот, кто принимает решение в условиях чрезвычайного положения». Следовательно, центры власти каждой цивилизации будут вынуждены реагировать на стохастические вызовы истории, всякий раз принимая решение и, тем самым, утверждая свою суверенность и право на власть. С.Хантингтон был уверен, что глобальная политика является политикой цивилизаций, и соперничество сверхдержав, прежних акторов международных отношений, должно уступить место столкновению новых акторов, то есть  цивилизаций. Хантингтон говорит лишь о таком сценарии, и не уделяет внимания критическому анализу межцивилизационного диалога. Но должны ли мы говорить только о конфликте?

Теория многополярного мира допускает реализацию двух сценариев: столкновения (войны) цивилизаций и диалога между ними. Александр Дугин, уточняя суть концепции диалога, среди прочего останавливается на том, что диалог может быть как мирным, так и агрессивным («война как форма диалога»). Кроме того, межцивилизационный диалог не обязательно означает равенство сторон. В диалоге может быть явлена доминация той или другой цивилизации. Профессор М.Легенгаузен ставит вопрос о том, каким будет этот диалог, и кто возьмёт на себя ответственность представлять целую цивилизацию, и совершенно справедливо замечает, что «не всякий диалог между представителями различных цивилизаций будет считаться диалогом между цивилизациями. Если хирург из Китая обсуждает хирургические технологии с коллегой из Туниса, диалог может целиком проходить в рамках западной медицины». Подобным же образом будет проходить диалог в рамках наций, религий и т.д. Легенгаузен уверен, что один человек никоим образом не может представлять целую цивилизацию, поскольку это потребовало бы от него широких познаний во всех областях, будь то антропология, культурология, философия, социология, литература, политология, лингвистика и т.д. По мнению Александра Дугина, носителем межцивилизационного диалога следует считать интеллектуальную элиту. Таким образом, в каждой цивилизации наличествуют: центр принятия решений и смысловой центр, коим являются представители интеллектуальной элиты. Они формируют так называемую голограмму цивилизации. В рамках многополярной модели сам взгляд на дипломатию претерпевает существенные изменения. Теперь необходимо опираться на коммуникации иного рода: не одно национальное государство говорит с другим (или другими), - в диалоге участвуют цивилизации, а значит, сама идентичность становится цивилизационной, что означает переформирование всего дипломатического корпуса, который становится в новой парадигме интегральной частью интеллектуальной элиты. Если этой элиты пока нет, она должна быть подготовлена и воспитана.

 

Интервью с португальским философом Дидиму Матусом

 
GRA: Западные СМИ уверенно утверждают, что падение нынешнего сирийского режима неизбежно. Как вы считаете, насколько основателен этот прогноз и существует ли некая политическая сила, которая способна навести порядок в этой ситуации?
D.M.: Падение не является неизбежным, западная пресса следует указаниям США, которые из-за невозможности проведения в данный момент прямой интервенции пытаются сформировать международное общественное мнение против сирийского режима. Массовые акции поддержки Асада со стороны России и Китая смогли бы изменить локальный сценарий, несмотря на всю инерционность журналистского сообщества.
GRA : Насколько вероятным является силовое вмешательство США в сирийский конфликт  и попытка насильственно свергнуть режим Башара Асада (или же США будeт сохранять дистанцию и не решатся на риск)? В условиях принятия такой возможности, какие последствия это принесёт самой Америке?
D.M.: Несомненно, что непосредственное вмешательство США сейчас затруднено благодаря противодействию России и Китая; рассматривая подобную перспективу, я не верю, что США захотят оказаться в состоянии прямого военного конфликта с этими двумя державами. Если они потеряют чувство меры и сделают что-то подобное, а Россия и Китай выполнят свои обещания, вступление США в конфликт может привести, по меньшей мере, к окончательному падению американского доминирования или к войне с применением ядерного оружия, III Мировой войне.
GRA : Как Вы оцениваете позицию России в этом вопросе? Способна ли она пойти на уступки, поддавшись на уловки Запада (например, на предложение Хилари Клинтон о создании демилитаризованной зоны) , не смотря на то, уже получила весьма тяжёлый опыт в ситуации с Ливией?
D.M. До сих пор Россия заявляла целостную позицию, единственно полезную для страны, и хотя сейчас происходит серия странных событий, вроде возможного открытия базы НАТО на территории России, надеюсь, Путин не поддастся на манипуляции из Вашингтона. При решении  данного вопроса всегда имеют значение экономические возможности США, и видимо американцы понимают, что экономика России возрождается.

Tags: 

Pages