А.В.Заньковский. Аристотелевские истоки легитимной экспансии

В своём трактате «Монархия» Данте Алигьери обосновывает необходимость существования единого мирового государства. Данте признаёт такую вещь, как государство, наряду с семьёй и городом, божественным установлением, а не человеческим изобретением[1]. Он солидарен с аристотелевским представлением о государстве как природной вещи. Согласно Данте, человечество должно стремиться подражать чертам неба, которое движется единственным  Перводвигателем, каковым является Бог, и должно также установить правителя, который был бы подобен единственному движущему началу[2]. Данте, как и Аристотель, выступает против войны[3]; избежать последней можно путем создания единого мирового государства с одним монархом. Ибо, если есть двое равных, должен быть и третий: он сможет рассудить их в случае конфликта, обладая более широкими полномочиями; если же найдётся равный ему и с ним несогласный, то вновь возникнет конфликт – следовательно, должен быть один правитель, стоящий во главе государства[4]. Подобная логика приводит к необходимости всемирной империи, управлять которой заслуживает лишь тот народ, чьи действия базируются на праве. Государством, действующим согласно праву, Данте признаёт Римскую империю. Это право подтверждают победоносные войны, т.к. «то, что приобретается в поединке, приобретается по праву»,  – утверждает Данте[5], объясняя этот принцип справедливостью божественного провидения.
 
Данте переносит онтологию материи и формы, разделяющую людей на господ и подчинённых  внутри одного общества, в сферу мировой политики, заявляя следующее: «Не только отдельные люди, но и целые народы способны от рождения повелевать, а другие – подчиняться и служить»[6].
 
Лучшей формой действия Данте считает действие интеллектуальное, потому как «последняя черта потенции самой человеческой природы есть потенция, или способность, интеллектуальная». Следовательно, те, кто  полнее соответствует природе человека, суть которой интеллектуальная способность, должны править[7].
 
Согласно Данте, главным доводом в пользу оправдания всемирного господства Римской империи является решение самого Бога, отдавшего на суд своего Сына, тем самым показав высшее право Римской империи быть судьёй всего мира:
 
Если бы Христос не пострадал при полномочном судье, эта мука не была бы наказанием; и судья не мог бы быть полномочным, если бы он не был наделён правом творить суд над всем человеческим родом, поскольку карался весь человеческий род в плоти Христа...[8].
 
Данте подтверждает свои доводы следующим свидетельством апостола Луки: Христос  родился в те дни, когда было обнародовано распоряжение римских властей совершить перепись населения. Таким образом, Господь объявил римскую власть легитимной, записав Иисуса в число граждан[9]
 
Политическое учение Данте Алигьери, где государство предстаёт божественным установлением, а лучшей его формой является всемирная монархия, заимствует из аристотелевской метафизики множество положений. Во-первых, это представление о перводвигателе – именно ему должен подражать всемирный правитель. Во-вторых, это учение о материи и форме – онтологических началах, которым соответствуют свободные граждане и выполняющие распоряжения, причем к функции материи или формы онтологически предрасположены не только отдельные лица внутри одного сообщества, но и целые народы.
 
В работе «Номос Земли в праве народов jus publicum europaeum» К.Шмитт обнаруживает аристотелевское влияние на захватнические идеи эпохи конкисты, а также пытается проследить дальнейшее развитие этих идей, усматривая их кульминацию в европейском гуманизме и теории «естественного права». Немецкий философ ссылается на Френсиса Бэкона, утверждавшего, что индейцы-каннибалы не имеют права называться людьми. По замечанию Шмитта, лозунг «все индейцы – каннибалы», ничем не подтверждался. Постепенно европейское деление людей на христиан и нехристиан перерождается в деление всех на людей и нелюдей, что вылилось в идею гуманизма, с его глубокой уверенностью в объективности своих оснований:
 
Естественно, деление человечества на людей и нелюдей имело политический смысл и не без оснований осуществлялось со ссылкой на “Политику” Аристотеля. В этом способе выражения и в этой гипертрофированной форме оно уже не было христианским и стало основным лишь в XVIII веке вместе с победой философии абсолютного гуманизма. Лишь вместе с человеком, понимаемым в смысле абсолютной полноты человеческой природы, и именно в качестве оборотной стороны того же самого понятия, появляется его специфический новый враг – нелюдь[10].
 
Шмитт противопоставляет подобной аргументации положения Франсиско де Витория и других теологов XVI-XVII вв., которые осмелились заявлять, что аборигены тоже люди и обладают бессмертной душой. Шмитт связывает оправдание военной экспансии в аристотелевском стиле с отделением права от теологии. Впоследствии, в XIX-XX вв., согласно Шмитту, идея разделения всех на людей и нелюдей переродилась в идею разделения на сверхлюдей и недочеловеков[11]
 
Оценивая современную ситуацию, Шмитт обращает внимание на то, что военный противник перестаёт быть субъектом международного права, и это позволяет оценивать его как преступника; в такой ситуации война превращается в карательную акцию в значении уголовного права[12].
 
Современная политология, геополитика, теория права, рассматривая историю экспансионистских тенденций, не может обойти вниманием внешнюю политику некоторых стран Запада с их идеей распространения демократических ценностей и либеральных свобод. Многие современные мыслители, такие как Фукуяма и Бзежинский, всерьёз рассматривают  эти продукты европейской цивилизации в качестве общечеловеческих законов, отрицая возможность существования альтернативных правовых теорий. В связи с этим теоретические разработки Карла Шмитта становятся сильнейшим аргументом в пользу теории многополярного мира и требуют дальнейшего изучения.
 

[1] Данте А. Собрание сочинений. – М., 2001. – С. 313

[2] Там же. С. 319

[3] Там же. С. 315

[4] Там же. С. 320

[5] Там же. С. 349

[6] Там же. С. С.314

[7] Там же. С. 314

[8] Там же. С. 355

[9] Там же. С. 353

[10]  Шмитт К. Номос Земли в праве народов Jus Publicum Europaeum.СПб., 2008. С. 103.

[11] Там же. С. 103.

[12] Там же. С. 139.