Адриана Ратмирская. Stasis и polemos в экзистенциальной судьбе европейской цивилизации

 

Согласно Гераклиту, "Война [polemos] есть отец всех вещей". Проявление множественности в процессе становления происходит именно благодаря принципу борьбы как того, что высвечивает очертания вещей из хаоса первоматерии.

 

Хайдеггер использует для этого принципа слово Auseinandersetzung, что означает противостояние, дословно - «положение одного вне и против другого». Это процесс образования некоего напряжения, позволяющего вещам "отдалиться друг от друга и утвердить себя как сущее".

Здесь впервые рождается субъект, отличный от всего остального, противопоставленный объекту. Именно polemos как то, что пребывает между, первичен, и только в нем возможно познание. Гераклит уточняет, что polemos "позволяет некоторым проявляться как богам, некоторым как людям, некоторых он делает рабами, других свободными".

 

Рассмотренный в неоплатонической топике, он достигает своей кульминации в нижней точке проодос (нисхождения), в которой достигшие дна бытия эманации начинают двигаться в обратном направлении, к Единому - в движении эпистрофе. Безусловно, этот процесс стоит рассматривать как происходящий в вертикальном времени. Полемос же - это то поле взаимодействия, динамической пульсации напряжения, что является своего рода движущей силой бытийного ритма.

 

То же самый фундамент лежит и в основании дуального кода amicus-hostis в изложении Карла Шмитта, кода, который является залогом Политического.  Наличие Врага, т.е. Другого, в результате дифференциации и осознания себя как наличного субъекта, накладывает своего рода ограничения, позволяющие форме быть и иметь четкие очертания в результате этого давления. Таким образом происходит зарождение самосознания, определения себя как Того, а не Иного.

 

С древних времен этот дуальный код был принципиален для человечества. Его наличие позволяло народам, осознавшим свою коллективную идентичность, быть, Империям - рождаться и умирать. В великом персидском эпосе "Шахнамэ" этот принцип зафиксирован с особенной ясностью: существование Турана (диких варварских народов евразийского континента) было фундаментально важным для осознания ариями, детьми Солнца, своей цивилизационной идентичности, выраженной в полюсе Ирана.

 

В наши дни мы можем наблюдать, как после падения биполярной модели мира все определяющие границы подвергаются коррозии, происходит унификация человечества. Все больше стран, некогда суверенных, предают забвению собственную самобытность, порой даже не замечая, как к их лицам начинают прирастать пластмассовые маски глобализма. Пульс Политического слабеет с каждым днем. С учетом вышесказанного, мы уже можем представить, какие последствия будет иметь этот процесс, доведенный до своей кульминации.

 

По мнению Хайдеггера, при остановке polemos, при прекращении этого противостояния происходит не исчезновение вещей, но их объективизация: «мир отворачивается от них, сущности больше не утверждают свое существование. Они становятся тем, мимо чего проходят, они становятся обнаружениями. То, что завершено, больше не является тем, что находится в каких-либо рамках. Существа становятся объектами для наблюдения, для выполнения каких-то действий, для счета». Таким образом, там, где стихает напряжение противостояния, появляются объекты, лишившиеся своего места в бытии, обратившись в мертвенные декорации.

Таким образом, Война является важнейшим экзистенциалом мироздания. По словам Платона, войны (как в форме polemos, так и в качестве элементарного stasis как внутренней дисгармонии) не существовало лишь в Золотом Веке во времена правления Кроноса. Исходя из этого, мы можем заключить, что не существовало также и полиса, поскольку для его наличия необходимо проявление обоих этих видов противостояния.

 

В предисловии к книге "О праве войны" Гуго Гроций приводит такое уточнение о происхождении термина polemos:

 

"слово bellum [война] происходит от более древней формы - duellum [поединок], подобно тому как duonus превратилось в bonus, a duis - в bis. Duellum в таком же смысле происходит от duo [два], в котором для нас "мир" означает "единение". Так же точно у греков слово polemos [война] произошло от обозначения "множества": в древности lue [раздор) было выведено из слова "распад", подобно тому как из "разложения тела" произошло due [мука]".

 

В древнегреческой мифологии Полемос есть божество войны, отец раздора. Среди его детей была богиня вражды Эрис и Арес, “бурный Арей, истребитель народов, стен сокрушитель, кровью покрытый”,  бог деструкции, отличающийся непостоянством и действующий исходя из собственной прихоти. Здесь мы можем уловить разницу между поединком и раздором, Войной и враждой; в аполлонической Греции polemos имел статус скорее зла, но зла неизбежного, который не только нарушал гармонию сущего, но и был причиной её становления.

 

Архетип Ареса мы могли бы сравнить с агоном полиса, который еще не преодолел stasis, будучи раздираемым внутренними войнами и конфликтами. Афина же, его противоположность, действует исходя из принципа божественной справедливости, dike - именно она, по замечанию Платона, была покровительницей касты кшатриев. Богиня мудрости, причем сокрытой мудрости - ибо её рождение было обусловлено тем, что Зевс проглотил океаниду Метиду (метис — мудрость, разум), услышав предсказание, что она родит того, кто будет превосходить его силой, и будет способен лишить Зевса власти. Как всем известно, затем по просьбе Зевса, желающего избавиться от невыносимой боли, его голова была расколота молотом - и оттуда уже вышла в полном одеянии, в сияющих доспехах и во всем вооружении победоносная богиня Афина. Её архетип можно уподобить образу Политейи, во главе которой стоит фигура философа-правителя - единственного, кто способен превзойти stasis и обратиться к грамотному polemos. Явное проявление этой фигуры в реальной политике не является принципиальным, поскольку она скорее представляет собой Недвижимый Двигатель, неуклонно пребывающий в центре. Недаром Афину называют богиней сокрытой, проглоченной мудрости...

 

Необходимость возрождения Политического во всей его мощи призывает нас обратить свой взгляд в сторону stasis, войны внутренней. Подобно Великому Джихаду в исламской традиции, stasis обретает первостепенное значение в процессе обретения цивилизацией собственной идентичности, paideuma. Плоды войны внутренней предопределяют исход битв в войне внешней -

лишь преодоление stasis открывает возможности для корректного выстраивания polemos. В этом и заключается актуальность европейского diaporein, ведь на сегодняшний день мы можем наблюдать доведенный до предела шизофреничности разлад внутри Европы. Массимо Каччари, призывающий Европу вспомнить заповедь Дельфийского Оракула, в своей работе "Геофилософия Европы" пишет: "Внешний polemos, теперь уже неустранимый, обращает взгляд к stasis, к войне внутренней. Эта гармония, связь между polemos и stasis, войной внешней и войной внутренней и есть polis - творение, которого Восток не знал и не узнает".

 

Хайдеггер в своих замечаниях об онтологическом статусе полиса отмечает: "Полис - полемическое местоположение историчности Dasein, в котором Dasein находит и понимает свое бытие-с другими Dasein как противостоящее бытию-вместе, место, вокруг которого все, что предстает перед греческим человечеством, поворачивается в свойственной ему манере".

Убежденность Хайдеггера в том, что только аутентичное экзистирование Дазайна, захваченного делом, открывает пространство как Raum, ("Весь ход труда остается погруженным в событие ландшафта"), дает нам все основания утверждать, что только разрешенный stasis открывает путь к Дазайну и к настоящей Политейе, к возможности конструирования Больших Пространств - Grossraum.

 

В завершение хотелось бы заметить, что полотна Каспара Давида Фридриха с их величественным гештальтом кристально прозрачны и свободны от наслоений человеческого восприятия. Иными словами, он сознательно нивелирует человека как субъект в своем творчестве, апеллируя к иной, трансцендентной субъектности, преодолевающей отчуждение посредством включения в себя окружающих его объектов на правах гегелевского Господина и самосознание которой "открывается и становится фактом в процессе уничтожения (Vernichtung) и, соответственно, войны" (А.Г.Дугин, "В поисках Темного Логоса"). Таким же образом поступает и Хайдеггер, когда говорит о гештальте Шварцвальда - он обращает свой предельно ясный и свободный от чувственных наслоений взгляд на природу только в процессе мышления Дазайна.